tarnegolet (Татьяна Разумовская) (tarnegolet) wrote,
tarnegolet (Татьяна Разумовская)
tarnegolet

Энциклопедия 1930 г. об Анне Ахматовой

Случайно напоролась - и не смогла оторваться от статьи до самого конца. Какой язык! Какая глубина проникновения в творчество поэта! Как ДУХОМ ЭПОХИ несёт из каждой фразы!

Статью привожу не полностью.

Ахматова // Литературная энциклопедия: В 11 т. — [М.], 1929—1939.
Т. 1. — [М.]: Изд-во Ком. Акад., 1930. — Стб. 280—283.

А. — поэтесса дворянства, еще не получившего новых функций в капиталистическом обществе, но уже потерявшего старые, принесенные из общества феодального. О сложившейся веками дворянско-поместной культуре, в обстановке которой выросло творчество А., говорят чрезвычайно выразительным яз. многие из ее стихотворений.

Это — дворянские усадьбы с вековыми аллеями и парками, под сводами к-рых белеют фигуры полуразрушенных статуй у каменных арок семейного склепа, куда приносят оранжерейные розы вымирающие потомки тех, чьи портреты застыли в парадных залах, сохраняя на пышных мундирах жалованные регалии российских императоров:

«Течет река неспешно по долине,
Многооконный на пригорке дом,
И мы живем, как при Екатерине,
Молебны служим, урожая ждем».
«Anno Domini», стр. 91.

Необходимо отметить, что и в этом и в других стихах характерны не только изображения поместной обстановки, но и глубоко созвучное им настроение самой поэтессы. Изображая город, А. с особой любовью останавливается все на тех же реликвиях дворянской культуры: Исаакиевский собор, Смольный, Петропавловская крепость, Царскосельский парк и Петергофские фонтаны, словом — дворянский Петербург — «пышный, гранитный город славы и беды», — славы дворянского прошлого и беды его вырождающихся потомков.

Естественно, что в этой обстановке, напоминающей о невозвратном прошлом, последыши дворянской культуры, лишенные всяких производственных связей с настоящим, уходят исключительно в узкую область интимнейших эротических переживаний. Почти все творчество А. представляет сконцентрированное выражение именно этих эмоций. Эротическое переживание является для творчества поэтессы той осью, вокруг к-рой вращается ее духовный мир.

Однако глубочайшее чувство обреченности, к-рое пронизывает социальное сознание вымирающей группы, проходит и через эту область, окрашивая ее в сумеречные тона предсмертной безнадежности.

Эти настроения сочетаются с мистическими переживаниями, также характерными для классов нисходящих, создавая противоречивый на первый взгляд образ А. героини «не то монахини, не то блудницы» [Б. Эйхенбаум (см.)], у к-рой «на шее мелких четок ряд» (а в другом месте: «все мы бражники здесь, блудницы») и клятвы любовные перемешиваются с церковными заклятиями:
«Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь
И ночей наших пламенных чадом».
«Anno Domini», стр. 19.

Только в стихах, написанных А. после 1914, начинают звучать общественные мотивы, что вполне естественно, ибо даже стекла дворянских особняков не могли не отозваться на раскаты войны 1914–1918 и Октябрьского переворота. Война 1914–1918 дает скорбным интонациям поэтессы историческую мотивировку, это — причитания над убитыми и пробуждение общественного сознания по линии национализма, смыкающегося с империализмом отечественной буржуазии.

«Все расхищено, предано, продано», и дворянской поэтессе остается только печалиться о том, что «на Малаховом кургане офицера расстреляли» («Белая стая», стр. 72).
Tags: читая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments