?

Log in

No account? Create an account
Куры денег не клюют!

August 31st, 2015

August 31st, 2015
08:48 am

[Link]

31 августа. Марина
Всё во вкус и в масть, и в обогащение души, что вовремя. У меня многое в пролёте именно потому, что попало в руки не тогда, когда надо. Мопассана, снятого с родительских книжных полок, я прочла в четвертом классе. Папа, увидев меня, уткнувшуюся в толстый томик, спросил, ошарашенный:
- Ты читаешь рассказы Мопассана?
- Ну и что? - ответила я с гордостью. - Я уже и "Жизнь" прочитала.

Ничего хорошего в этом раннем чтиве не было, скажу честно. Физиология любви в романе была мне непонятна и отвратительна, и надолго меня отравила.

Тургенев был мной прочитан после всего Бёлля - горького, жёсткого - и показался сладким сиропом. Тоже нестыковка. Потом это уже невосполнимо.

А с Цветаевой было точное попадание, она завладела мной с тринадцати лет. Захватила, взяла в полон, вознесла и разъяла на составляющие. Я начала писать стихи с неё. Все - под нее, в ее ритмах, образах, манере, мироощущении. Вырваться было совершенно невозможно, как из потока мощной реки, который крутит щепочку, как хочет. Я по-настоящему влюблялась и страдала от неразделенной любви - в своём воображении, отголоском Марининых бурь.

Знала наизусть множество ее стихов из синего томика "Библиотеки поэта", тираж которого почти весь шел на заграницу. И из красной тамиздатской книжки прозы и стихов. Искала ее фотографии, биографические сведения ( тогда это всё было за семью запорами). Любила тех, кого она любила, ненавидела тех, кого она ненавидела. Считала предателями всех, кто не помог, отвернулся, не защитил, не отвратил, не предотвратил тот елабужский гвоздь...

На первом курсе, завороженная "Царь-девицей", хотела писать работу "Русский фольклор в творчестве Цветаевой". Сорвалось, может, и к лучшему. Потом, с возрастом, не разлюбила, но высвободилась. На первый план вышли Пастернак, Кедрин, Мандельштам, Бродский. И Пушкин - новым прочтением, открытием.

Марина Цветаева осталась любовью юности. Не могу читать ее помногу - обжигает. Но малыми порциями всякий раз поддаюсь этой страсти, ярости, мощи, стихии, напоминающей мне поток лавы, а не холодную сине-зелёную "марину".


"Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно —
Где — совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что — мой,
Как госпиталь или казарма.

Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной — непременно —

В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведем без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться — мне едино.

Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично, на каком
Непонимаемой быть встречным!

(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен...)
Двадцатого столетья — он,
А я — до всякого столетья!

Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи,
Мне все — равны, мне всё — равно;
И, может быть, всего равнее —

Роднее бывшее — всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты — как рукой сняло:
Душа, родившаяся — где-то.

Так край меня не уберег
Мой, что и самый зоркий сыщик
Вдоль всей души, всей — поперек!
Родимого пятна не сыщет!

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И всё — равно, и всё — едино.
Но если по дороге — куст
Встает, особенно — рябина ...


1934"

Tags: ,

(27 comments | Leave a comment)

Previous Day 2015/08/31
[Archive]
Next Day
My Website Powered by LiveJournal.com