?

Log in

No account? Create an account
November 18th, 2016 - Куры денег не клюют!

November 18th, 2016

November 18th, 2016
06:28 pm

[Link]

«Крутой маршрут» Евгении Гинзбург
Это была первая самиздатная лагерная вещь, прочитанная в двенадцать лет. Она меня скрутила и сплющила. Мне эти ужасы снились. Я не понимала, как люди могут творить такое с людьми.

Куски оттуда застряли в памяти пожизненно, хотя после читано-перечитано несметное количество лагерных материалов. Да и рассказы собственного деда, оттрубившего 25 лет в лагерях и ссылках, и воспоминания его солагерников, друзей дома, кажется, не оставили никаких неизвестных.

Но сейчас, по следам чтения «Таинственной страсти» Аксенова (к которому я больше не вернусь никогда), захотелось проверить эти полудетские впечатления от книги его матери.

Впечатление многосложное.

Главное осталось: ужас перед упырями, захватившими власть и превращающими абсолютно невинных людей в лагерную пыль. Никакой целесообразностью этого разгула нечисти не объяснить – уничтожались самые искренне преданные новому строю люди.

Второе, восхищение духовными и физическими силами Евгении Гинзбург, которая в том Аду читала наизусть «Евгения Онегина» и тысячи стихов, Блока, Пастернака, и писала свои, наивные, и поддерживала тех, кто рядом, и чувствовала свою личную необходимость запоминать имена и судьбы, чтобы когда-нибудь рассказать. Хотя это когда-нибудь было предельно иллюзорно – смерть стояла вплотную каждый день.

Но не могу не отметить, что ее окружали и волновали, прежде всего, люди своего слоя – коммунисты при власти, парторги, секретари обкомов, сброшенные с высоких постов в лагерный ужас. Многие из них и в лагере оставались истовыми сталинистами, считающими себя жертвами ошибки, а всех остальных шпионами и врагами.

Да, язык ее документальной повести банален и наполнен литературными штампами, особенно в первой части. Да, суждения ее часто резки и чужды. Да, ее возвращение в ту же коммунистическую партию после реабилитации вызывает недоумение.

Но постепенно штампы отступают, язык рассказа меняется. Ты погружаешься в ту реальность, тонешь в ней. Вслед за Евгенией Гинзбург арестован ее муж, потом старые родители. Родителей выпускают, но лишают жилья, отец умирает быстро, мать позже, так и не свидевшись с дочерью. Дети отданы в семьи родственников, старший сын погибает во время блокады Ленинграда.

Круги Ада сменяют друг друга – то передышка на лагерной птицеферме, где можно подкормиться, украв пшена у кур, то снова каменоломня среди уголовниц, и там выжить нельзя. И так этот маятник качается туда-сюда десять лет.

Вот, освободили, но только в Магадане, под надзор. И вторая посадка, когда «повторников» гребли без малейшей причины, по новому параноидальному указу из Кремля, просто слоями, по алфавиту. И снова монстры вырывают Гинзбург из маленькой человеческой жизни, из счастья в восьмиметровой комнатке барака. Где живет и лагерная подруга, и муж-зэк, и приехавший « с материка» сын Вася, и приемная дочка.

А потом реальная угроза третьего срока, по доносу стукача. Потеря работы у обоих сразу, у Гинзбург и у ее второго мужа, врача, немца-католика. И пятилетнюю приемную дочку выгоняют из детского сада, а там ведь хоть кормили. А в доме реальный голод, и вот-вот загонят в тот же лагерь.

Сколько может вынести душа человеческая?

Но смерть главного Людоеда остановила запущенный механизм новой посадки.

«Крутой маршрут» - одно из первых лагерных свидетельств, остается страшным приговором банде нелюдей, захватившей власть. И каждая раздавленная жизнь, помноженная на переломанные судьбы родных и близких – это набат, который до сих пор не прогремел.

Tags: ,

(6 comments | Leave a comment)

Previous Day 2016/11/18
[Archive]
Next Day
My Website Powered by LiveJournal.com