December 25th, 2019

на выставке

О нелюбви к опере

Сейчас признаюсь, как на духу: я не люблю оперу. Да, интеллигентные культурные люди без оперы жить не могут. Да, мой собственный сын – оперный дирижер… Но истина дороже. Сейчас попытаюсь объяснить эту свою ущербность.

Во-первых, у меня ограниченное восприятие, а большинство опер – безумно длинные. Я не о «Кольце Нибелунга» садиста Вагнера – этот гениальный кошмар тянется 15 часов, и надо быть маньяком оперы, чтобы не вынесли из зала твой изнасилованный звуками посиневший труп! Я об обыкновенных операх, типа «Мадам Баттерфляй», которая тянется больше трех часов. А «Хованщина» Мусоргского – 4 часа 40 минут! Нет, послушать несколько арий я могу, это красиво, впечатляюще. Но три-четыре часа музыки! Стремительно засыпаю, чтобы не умереть.

Во-вторых, сама специфика оперы требует безумных страстей, пафоса, сверх сильных чувств, романтических любовей и смертей – а у меня на весь этот перебор романтики – тяжелая идиосинкразия.

Collapse )
на выставке

Мой сын и я

Мой сын не читает моих стихов,
А, в общем, и прозы тоже.
Я не вздыхаю: О, боже!
Ну не читает — и что же?
Главное, был бы здоров.

А я совсем не знаю нот,
И слух у меня не ахти.
И мне один чёрт,
Что квартсекстаккорд,
Что весь атональный стиль.

Мой сын полиглот —
На семи языках
И пишет, и говорит.
А я, ленивый такой обормот, —
Бегом, впопыхах,
Все годы — в клочках —
Недовыучила иврит.

Сын любит мясо,
Не ест творог и салат
И водки совсем не пьёт.
Обожает готовить —
У него талант,
А я ровно – наоборот.

У него распланирован каждый день,
Он и часа не тратит зря.
Я же сутками часто слоняюсь как тень,
Мной командует лень,
И пишу дребедень,
Со словами простыми мудря.

Сын не терпит жару, ему солнце влом,
Он гоняет на велике в снег.
А меня зима загоняет в дом,
Там сижу, как в норе, выползаю с трудом
И всё вою в нём о весне.

И сомненье меня щекочет в груди,
Хоть мы с сыном большие друзья.
Кто ж такого — иного — на свет породил?
Неужели же это я?