?

Log in

No account? Create an account
Поэт и кот - Куры денег не клюют!
October 6th, 2010
02:12 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Поэт и кот

Заповедник Сказок


Действительный статский советник погладил резных грифонов на подлокотниках кресла, помолчал пару секунд для внушительности, после чего губы его расползлись в улыбку, а общий облик обрёл привычную приятность.

Собственно, всё уже было сказано, с той точностию выражений и доказательностью, со всеми «прежде всего», «засим» и «в завершении», противу которой не мог устоять ни один оппонент. Отказ был бесповоротен, оставалась малость – расстаться с посетителем ласково.

Посетитель стоял букой, скосив глаза в угол кабинета, где решительно не на что было смотреть. Действительный статский советник мячиком соскочил со своего кресла, нежно подхватил буку под локоток и зажурчал:

– Дорогой мой! Поверьте, что я преотлично понимаю ваши чувства, но я надеюсь, что этот неприятный для нас обоих инцидент никак не повлияет… надеемся видеть вас не реже, чем … ваш поэтический талант, нет, ваш гений … украшение нашего общества… принимаем по четвергам…

Так под ручку они дошли до двери дома, оба маленькие, лёгкие, но старший светился благостной розовостью, а младший был чёрно угрюм, дёрнул рукой, выдирая из пухлых пальчиков хозяина рукав своего серого редингота, напялил шляпу и вышел, не утрудив себя улыбкой.
Действительный статский советник задержался взглядом на захлопнувшейся двери и пробормотал: «Отделались, бог милостив! И Лизанька будет довольна».

Вслед визитёру, бредущему по набережной реки, забранной в чугунную решетку, из окна покинутого им особняка глядела премилая барышня. Крутые русые локоны обрамляли её свежее личико, на котором выражения задумчивости и лукавства сменяли друг друга стремительно, как и мысли в её головке.

«Он, конечно, знаменит! Но некрасив. Губы торчком, растрепан всегда. И ногти, как когти – бр-р-р-р! А эта его странность, резкость, насмешливость! Как часто, увлекаемый пылкими страстями, он стал бы забывать свои обязанности мужа! Папá с маман, конечно, правы. Вот если бы посватался мой Герой! Богатырь, красавец, а с дамами – истинный рыцарь! Как не вовремя его полк вызвали на эту глупую войну с турками… И почему это мужчинам всегда нужно воевать?».

Неудачливый посетитель брёл по знакомому городу, не глядя по сторонам. Обида догорала в нём. Не пришёлся, значит, ко двору, остался бесприютным. Как было сказано? «Недостаток основательности и положительности, а также полная расстроенность состояния вряд ли смогут споспешествовать семейному счастию!» Экие периоды плавные, будто в Сенате выступает. Сам я виноват – вечор взглянул на месяц, а тот слева! Надо было б переждать недельку, так нет – разлетелся с предложением. А Анетка – всё равно прелесть! Ну да что теперь…

Скорые ноги принесли его на площадь, где раскинулась осенняя ярмарка. Он купил у румяной бабы два горячих калача, съел с удовольствием, ручки калачей бросил нищему. Взял полжбана хлебного квасу. Квасную бочку хозяин обложил льдом, укутал рогожей, и квас оказался ледяным и вкусным. Потом, будучи лакомкой, купил полдюжины мандаринов, тут же очистил их длиннющими ногтями и быстро поел, один за другим. Настроение улучшалось.

Ему доводилось едать и в дорогих ресторациях, и на приёмах у вельмож, где столы ломились от изысков французской кухни, но он любил и простую еду, вот так, в галдящей толпе перехватить чего-нибудь на улице. Да и обстоятельства последнего времени не способствовали роскоши. Именьице ещё покойный батюшка заложил, да деньги промотал почти все. Не хвати его апоплексический удар от излишеств, пошёл бы сынок в приютский дом, на казённый кошт.

На остатки состояния и торговлю стишистую можно было бы неплохо прожить, но непреодолимые соблазны винта и штосса опустошали мошну… Да и журналы вечно стихов клянчат, а как платить, так у них «обстоятельства». Только и славы, что поэт, а на что жить, спрашивается? В лучших домах принимают как поэта и остроумца, а в женихи – рылом не вышел.

– Держи-и-и! – раздался визг, подхваченный сначала несколькими голосами, а потом всеобщим гвалтом. По прилавкам молочного ряда, опрокидывая крынки, неслось нечто небольшое, а вокруг клубились воспалённые охотой рожи, поднимались и опускались палки, разбивая миски с творогом и кувшины со сметаной. Нечто отчаянным прыжком перелетело через головы и плюхнулось на штиблет поэта, а сверху рухнул здоровенный мужик в синей рубахе, с закатанными рукавами.

– Пы-м-мал! – заорал он торжествующе, и, поднявшись, рывком отодрал от штиблета тощего драного кошака. – Вот мы ему щас хвост отрубим, а потом лапы, шоб знала тварь, как воровать!
– Пра-льна! – поддержали голоса.

Чёрно-серый кошак, вздёрнутый за хвост, висел неподвижно, закатив от ужаса глаза. Поэту стало жалко животину.

– Послушай, любезный! – он тронул мужика за плечо. – Продай мне его.
Тот ошалело на него взглянул.
– На что он тебе, барин?
– Мышей ловить, мыши одолели.
Мужику явно не хотелось лишиться предвкушаемой кровавой расправы. Он взглянул на мелкого барина и нагло брякнул:
– Целковник!

И хмыкнул, скотина, протянув лапу. Котяра не стоил и ломаного гроша.
Поэт сунул руку в карман панталон. На дне его болтался одинокий серебряный рубль. Рубля было жалко, но не уступать же хаму? Двумя пальцами поэт вбросил монету в жадную ладонь, взял кота подмышку и вышел из притихшей толпы. За углом поставил животное на землю.

– Живи! Но на рынок в другой раз не суйся, убьют.
И направился пешим ходом домой – извозчика взять было не на что. Северное обманчивое солнце, только что брызгавшее весёлыми лучами по ярмарочным балаганам, нырнуло в сизую тучу, из которой тут же посыпались острые капли густого дождя, окрасившего стройные улицы города в цвет серых солдатских шинелей. Поэт повыше поднял воротник своего модного редингота, наклонился вперёд и ускорил шаги. Обернувшись на повороте, он вдруг увидел, что спасённый кошак скачет за ним по мокрой булыжной мостовой, брезгливо отряхиваясь, когда лапа въезжала в лужу.

– Пошёл вон! – шикнул поэт. Кот нырнул за каменную тумбу и пропал. Поэт пошёл дальше. Мостовая закончилась, под ногами чавкала коричневая глина. Ледяные струйки с повисших полей шляпы забрались под рубашку и побежали наперегонки по спине.

Добравшись до места, где квартировал, он долго и безнадёжно обтирал загаженные новенькие штиблеты о коврик. В этот момент в приотворенную дверь квартиры шмыгнула тёмная тень, и когда удивленный поэт вошёл в комнату, он узрел давешнего чёрно-серого разводами кота, нагло сидящего на рукописях, разбросанных по столу.

– Ах ты, скотина! А ну, брысь!
Поэт схватил сапожную щётку и швырнул в гадкое животное. Щётка сбила стаканчик с очиненными перьями, а котяра плавно выгнулся и отряхнулся. Грязные брызги полетели на исписанные листы. Поэт охнул.
– Лучше б тебя прикончили там, на ярмарке!

Кот почесал задней лапой ухо и внятно произнёс:
– Фи, сударь! Какие низкие, недостойные речи, право слово!
– А? – сказал поэт, плюхнувшись на ближайший стул. – Я сплю?
Кот хмыкнул:
– Весьма возможно. Тебе же нянька певала колыбельную в детстве:

У кота ли, у кота
Колыбелька золота,
У дитяти моего
Есть покраше его.
У кота ли, у кота
Периночка пухова,
У дитяти моего
Есть помягче его.

Поэт подумал.
– Ну хорошо, Котофей Иваныч, раз ты мне снишься, давай поговорим.
– С твоего позволения, – надменно произнёс кот, – меня зовут Баст, это наше древнее родовое имя.
– Извини, Баст. Я не знал, что ты – из высокородных.
Сказано было с иронией, у кошака был самый заурядный помойный вид.

– Все коты – высокого и очень древнего рода. Тебе, как человеку не без образования, стыдно этого не знать.

Поэт невольно смутился.
– Д-да, я знаю, что есть всякие старинные приметы, мне нянька моя рассказывала. «Кошка умывается – гостей зазывает», «кошка на человеке тянется – к обнове», «кошка скребёт пол – на ветер, на метель».

– Ну, хоть что-то ты знаешь.

– А ещё она говорила, – торопливо добавил поэт, – «кота убить – семь лет ни в чём удачи не видать».

– Это истинно так! Всё-таки люди, хоть и медленно, но обучаются чему-то по мелочам. А ещё, по вашим поверьям, кот сотворен из рукавицы Девы Марии, носит сон в рукаве, бережёт малых деток, имеет девять жизней, гонит прочь нечисть, служит проводником в мир видений и фантазий.
– Неужели всё это правда?!!

Кот вздохнул.
– Конечно, не всё, тут много мусора и шелухи. Подумай сам, причём здесь рукавица Девы Марии, право? Первыми нас, котов, обожествили ещё древние египтяне, их богиню-кошку звали Баст.

– Так вот откуда твоё имя! Не знал, прости. А скажи мне, Баст, вот у французского писателя Шарля Перро есть сказка о коте-в-сапогах...
В дверь стукнули. Вошла кухарка, она же подёнщица и горничная.

– Барин, я вам молочка парного принесла и пирожка с вязигой.
– Благодарствую, Настасья. Чего тебе ещё?
– Мне б денег, барин, три месяца как жалование не плочено.
Поэт покраснел.

– Подожди, вот из журнала деньги придут, всё разом и отдам.
Тут Настасья заметила кота, взвизгнула.

– Ой, откуда ж энтот взялся, а? Вот я его, паскудника, тряпкой!
– Оставь! Он мне нужен. Ступай сейчас!

Недовольная Настасья вышла. Поэт налил в тарелку молока, и Баст, не дожидаясь приглашения, его вылакал. На пирог с вязигой и луком покосился с отвращением. Повёл жёлтыми глазами вправо-влево, напрягся, прижал уши и одним мощным прыжком соскочил в тёмный угол за столом. Там запищало, затем зашуршало и стихло. Кот вернулся на стол, брезгливо выплюнул на пол мышиный хвост, облизнулся. Спросил:

– Так о чём мы беседовали перед трапезой?
– Я тебя спрашивал о сказке, где у сына мельника был кот, который верой и правдой служил своему хозяину и сделал его мужем прекрасной принцессы и богачом. Было ли это?

– Как не стыдно тебе, умному человеку, верить сказкам! Их пишут сочинители, которые малую толику правды перевирают ради дешёвой занимательности, смущая неокрепший разум двуногих! У кота не может быть никакого хозяина, ибо кот находится на гораздо более высокой стадии развития, чем человек, что очевидно даже из упомянутой тобой истории. Кот приходит иногда к человеку по своей воле и уходит, когда его отзывают более важные дела. И, главное, кот не обязан человеку ничем, скорее, наоборот.

– Однако, – заметил позабавленный поэт, – мне неловко тебе напоминать, но не далее как сегодня ты был мне обязан жизнью.

– Пустое! – Баст небрежно махнул хвостом. – Из девяти жизней у меня потрачены пока только две, так что, выбирая тебя, я руководствовался иными соображениями.

– Выбирая меня?!! Хм, не будет ли нескромным осведомиться, уважаемый Баст, о причинах подобного предпочтения?

– Пожалуйста, я готов удовлетворить твоё любопытство. Прежде всего, ты сам сказал, у тебя много мышей. Засим, нынче осень, за ней придет очень холодная зима, и мне необходимо было обрести кров с печкой и тёплым молоком. И, наконец, из всех, бывших на ярмарке, ты оказался единственным, в ком наличествует сострадательность и приметны искры разума. А теперь я хочу спать.

Кот соскочил со стола, залез за печку и свернулся там клубком.
Какой странный сон, подумал поэт.

2.

Утром поэт в тёплом шлафроке сидел за столом, ерошил шевелюру и пытался сосредоточиться на начатой балладе, но мысли уныло кружили вокруг лавины растущих долгов. Кот вылез из-за печки в тот момент, когда Настасья принесла молока и саек и удалилась. Он вылакал свою порцию, потом перепрыгнул поэту на колени. Поэт машинально почесал его за ухом и сказал с отчаянием:

– Нет, Баст, кто написал, что художник должен быть нищ и голоден, тот решительно подлец! Какие тут взлёты воображения, когда задолжено и портному, и сапожнику, и даже в зеленную лавку. Мысль должна быть очищена от низких забот, тогда она вольна воспарить!

Баст устроился поудобнее и промурлыкал:
– Почеши мне ещё за ушками и шею тоже. Вот та-ак, хорошо-о. Не останавливайся, мр-р-р-р, и смотри мне в глаза, смотри…

Почёсывая мурчащего кота, поэт погрузился взглядом в его переливающиеся жёлтые глаза. Там мелькали какие-то тени, посверкивали искры вокруг вертикального чёрного зрачка, который становился всё больше, приближался, и наконец, поэт прошёл в него, как в узкую дверь.

Он оказался в незнакомом городе. По улицам, между роскошными дворцами, катили золотые кареты, влекомые лошадьми в богатых сбруях. Все люди были в ярких одеждах, расшитых золотом и драгоценными камнями, но лица их поражали выражением угрюмости и тоски.

– Где это мы, Баст? – растерянно спросил поэт у трущегося около ноги кота.
– В одном месте. Пошли, нам нужно к королю.
– Но кто нас пустит во дворец? – поэт оглядел свой домашний наряд.
– Иди за мной и ничего не бойся. Скажешь, что ты чужеземец, путешественник, хочешь поговорить с королём.

Баст задрал хвост и пошёл вперёд, а поэт тащился за ним, шаркая туфлями без задников и подобрав длинные полы шлафрока, чтобы на них не наступать. Они подошли к самому большому из дворцов, блеск которого слепил глаза. К удивлению поэта, стражники в кирасах и шлемах чернёного золота на его слова поклонились и повели их с котом в королевские покои.

Когда они вошли в огромный зал, старый король поднялся с трона, спустился с двух мозаичных ступенек и сделал несколько шагов им навстречу.

– Приветствую тебя, чужеземец! – сказал король. – Ты, верно, устал с дороги, позволь предложить тебе и твоему четвероногому спутнику скромный завтрак.

За завтраком, какому мог бы позавидовать Лукулл и которому поэт и кот воздали должное, гость спросил короля:

– Ваше Величество, ваша страна, насколько я успел заметить, чрезвычайно богата, но все люди в ней печальны. Не случилось ли какой беды?

– Чужеземец, ты коснулся своим вопросом нашего главного горя. Выслушай же эту безрадостную повесть.

Издавна наша страна славилась развитием всех наук, торговли, медицины, искусств и гимнасических упражнений. Мы развили свой разум и своё тело, далеко опередив все иные народы. Мы научились превращать свинец в золото и выращивать драгоценные камни. Избавились от смертельных болезней. Изжили воровство, поскольку все были богаты, и воровать стало незачем и некому.

И вот, много лун назад, когда я был ещё юн, на заседании королевского совета выступил министр благосостояния. Он сказал:
– Наша страна богата разумом и полна природными богатствами. Нам нечему учиться у соседних стран и незачем иметь с ними дела. Они ниже нас во всех отношениях, кроме того, всегда остается опасность военной угрозы с их стороны, а также нашествия глупых и нищих их жителей, разносчиков преступности и болезней. Я предлагаю огородить нашу страну высокими стенами и прервать все отношения с ненужным нам жалким миром.

Королевский совет проголосовал за это предложение, и так было сделано. Через несколько лет на совете выступил с докладом министр просвещения. Он сказал:
– Все жители нашей страны богаты, здоровы и счастливы. Кроме одной небольшой, но неприятной группы населения. Это – поэты и писатели. Это бессмысленные существа: они не торгуют, не строят домов, не выращивают пищу или драгоценные камни. Многие из них избегают гимнасических залов и запускают своё тело.

Но самое главное, они всегда недовольны и переполнены сомнениями! Они пишут тоскливые стихи или злые насмешливые вирши. Сочиняют книги, где критикуется вся наша прекрасная жизнь. Их угрюмые фантазии, бессмысленные словесные игры, сама бесполезность их существования омрачают всё вокруг и пагубно воздействуют на неокрепшие детские души. Следует предложить им заняться полезной обществу деятельностью или избавиться от них, как от источника опасной болезни.

Королевский совет с ним согласился. Несколько сочинителей переменили род деятельности, остальных постепенно отловили и посадили в тюрьму, лишив книг и письменных принадлежностей, где они быстро зачахли. Четверых, самых злостных, которые сочиняли стихи устно, без бумаги и перьев, и читали их в публичных местах, казнили на королевской площади. Был издан закон, запрещающий любые словесные экзерсисы.

Поначалу всё шло хорошо, все были спокойны и счастливы. Но потом началось странное. Первыми впали в растерянность и тоску художники и музыканты, их произведения стали блёклыми и однообразными. Затем было замечено, что дети учатся всё хуже и хуже, не усваивая суть предметов.
Более того, они стали агрессивны и озлобленны, начались драки, даже дошло дело до убийств.

Потом застопорилась наша наука: учёные пользовались достижениями предшественников, но ничего нового уже не открывали.

Королевский совет собрался на чрезвычайное заседание. Министр здравоохранения прочёл докладную записку, охватывающую все стороны бедствия, и присовокупил в конце, что, хоть это противоречит здравому смыслу, возможно, словесные забавы и фантазии, при всей их практической бессмысленности, являются чем-то типа химического элемента, необходимого для здорового функционирования общественного организма. И нужно этот элемент вернуть, иначе наша страна погрузится в мрак убожества и апатии.

Все с ним согласились, но что мы могли поделать? От мира мы отгорожены стеной, а последний поэт умер в тюрьме много лет назад. Редкие чужеземцы, которые до нас добирались, были торговыми моряками, они не могли помочь нам ничем. Мы обречены!

Король закрыл лицо руками и разрыдался. Но вдруг он услышал:

О, король, не печалься! Содеяно зло,
Вы больны уже множество лет.
Хоть загублено всё, что цвести бы могло,
Но спасение рядом, нам всем повезло,
Мы излечим страну, ведь моё ремесло –
Сочинять и писать, я – поэт!

– О! – закричал король и пал гостю на грудь.

Поэт начал с того, что написал слова песен для музыкантов. Эти песни стали исполнять в залах и на площадях, и скоро всё население страны знало их наизусть. Потом он сочинил считалки для самых маленьких детей, и дети вспомнили о весёлых играх: «прятки», «догонялки», «палочка-выручалочка». Взрослых солидных граждан поэт обучил словесным забавам: буриме и шарадам. Законодательно они были утверждены как обязательная часть всякой официальной церемонии. В школах ввели уроки рифмы, уроки стихов-дразнилок и занятия по критике государственной системы. За хвалебные речи, прославляющие власть, там ставили низший балл и лишали компота. Жизнь в стране закипела.

Поэт вернулся к себе домой, нагруженный таким количеством золота и драгоценностей, что они с трудом пролезли сквозь узкую щель котового зрачка. Жизнь его совершенно изменилась. Он переехал в прекрасные апартаменты и раздал долги. Всякий день, почесывая мурлыкающего Баста, поэт через его зрачок проникал в неведомые миры, путешествовал там, а потом записывал увиденное в рифму или прозой.

Литературные журналы интриговали, чтобы получить его рукопись и платили щедро, как никакому другому сочинителю. Один критик написал: «Убедительность его фантазии такова, что, кажется, будто он самолично побывал в этих сказочных странах, реальность жизни перед нею меркнет». Слава его как самолучшего поэта возросла до небес.

3.

Елизавета Алексеевна не спала. Лежа в кружевном чепце и пышной ночной рубашке рядом со спящим мужем, который насвистывал носом что-то нежное и жалостливое, она посмотрела на него с неодобрением. Эти мужчины! Заняты своими прожектами, карьерами, а о самом важном должна заботиться жена.

– Антоша! – она потрясла мужа за плечо, потом чмокнула его в плешь и ещё пощекотала, чтобы быстрее ввести в разум.
– Да, душенька! – действительный статский советник раскрыл глаза и поцеловал локоток жены. Елизавета Алексеевна рассердилась.

– Не до глупостей, друг мой! Ты слышал последние новости? Наш поэт, говорят, получил сказочное наследство от двоюродного дяди! И потом, ему предложили возглавить Академию словесности, шутка ли?

– Слыхивал, Лизанька! Но что…

– Ты совершенно не думаешь о семье! Он стал на сегодня самым выгодным женихом в столице! Завтра же поезжай к поэту с визитом, приглашай его, скажи, что мы согласны! А то упустим партию, мало ли девиц на выданье таскаются по балам попусту?

– Поеду, душенька, поеду! Ты у меня разумница!

На другой день Елизавета Алексеевна и Аннета в ажитации не отходили от окон, ожидая возвращения действительного статского советника. Наконец карета подъехала, лакей распахнул дверцу, откинул подножку, и хозяин, при полном параде, с Анненским крестиком под высоким белым шарфом, по-молодому соскочил на землю и вбежал в дом.

– Ну, душа моя, не томи? Папá, что? – бросились к нему жена и дочь, не успей он войти в гостиную. Действительный статский советник приобнял обеих и сказал, посмеиваясь:

– Прыткие какие! Дайте передохнуть! Да, успокойтесь, он согласен, согласен, почёл за счастие! Завтра к вечеру приедет официально свататься.

За что был награждён горячими поцелуями в обе щеки.

После семейного обеда Аннета сидела у окна и смотрела, как по реке ползёт первый мартовский лёд, ещё серый и грязный, но вскоре готовый смениться иным, приплывающим из дальнего озера, белоснежным и кружевным, похожим на подвенечное платье. Щеки её разрумянились, локоны у висков трепетали, и она счастливо ощущала, как хороша.

«Завтра обручение! Надену аглицкое палевое платье и топазовый крестик, а больше никаких украшений. Он опустится на колени, попросит моей руки… Я стану женой самого знаменитого поэта! Лицом дурен, да, но умён и занимателен.

У нас будет дом на Проспекте, по средам приёмы для узкого круга, а раз в три месяца мы будем давать бал…» Ну, и прочее, о чем мечтает юная девушка перед свадьбой.

Поэт обрядился во фрак с искрой, поправил перед зеркалом пышное жабо, провёл щёткой по курчавой шевелюре. В петлицу фрака вставил веточку тепличной орхидеи, надел сверкающий шёлковый цилиндр, натянул перчатки. Посмотрел на своё отражение – образцовый жених, как из модного журнала. Взял в руки коробочку с заготовленным обручальным кольцом.

Камердинер деликатно просунул голову в двери.
– Ваша милость, коляска готова-с!
– Сейчас, подожди.

Камердинер исчез. Поэт присел на край кресла.

– Баст, – позвал он, – да не зря ли я всё это затеял? Анетка – прелесть и ангел, конечно, и воспитания отменного. И эта её крохотная ножка – ах! Но как женюсь, и начнётся: приёмы, рауты, балы – тощища.

А потом детский визг, кормилицы, няньки, хозяйственные хлопоты. До книг, до пера можно будет добираться тишком да тайком, фантазию сошлют в чулан, как наблудившую крепостную девку. И это на всю жизнь. Нужна ли мне вообще женитьба, а, Баст?

Кот потянулся и зевнул во всю пасть.
– Тут я тебе не советчик. Для себя я этот вопрос решил.
Он махнул через подоконник и навсегда растворился в наполненном мартовскими запахами и звуками городе.

Tags:

(73 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:nadjavandelft
Date:October 6th, 2010 01:00 pm (UTC)
(Link)
прелесть какая! :)))
тебе бы романы из 19 века писать!
Танюш. а вот слово "логистика" в первых строках - уверена, что правильно?
[User Picture]
From:sid75
Date:October 6th, 2010 01:31 pm (UTC)
(Link)
Cовршенно верно заметили. Логистика - наука о перемещении грузов, оптимизации грузовых потоков(часть экономики).
[User Picture]
From:tseytlin
Date:October 6th, 2010 01:57 pm (UTC)
(Link)
Ах!
Как изысканно!
Подобный сюжет, помнится, был у Джека Лондона. Правда там он дэвушке отказал. Может быть, потому что у него кота не было? :)
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:October 6th, 2010 02:06 pm (UTC)
(Link)
Ну вот не читала я подобного у Джека Лондона, сявкой буду!!! Что за рассказ, а?

А отказал ли девушке этот поэт, осталось за пределами сказки :)))
[User Picture]
From:fslon
Date:October 6th, 2010 03:18 pm (UTC)
(Link)
Здорово, но полдюжины апельсинов за раз - это как-то много. Да и откуда они на рынке?
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:October 6th, 2010 03:48 pm (UTC)
(Link)
В 19 веке апельсины были не только на столичных ярмарках, но и в глубинках :)) Но вы правы, многовато, исправлю на мандарины :)
[User Picture]
From:great_snake
Date:October 6th, 2010 04:16 pm (UTC)
(Link)
"...женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки..." (с)

никуда не денется:))
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:October 6th, 2010 06:43 pm (UTC)
(Link)
Думаешь? Кот пошел по кошкам и оставил этот вопрос на усмотрение поэта :)
[User Picture]
From:sergeyleskov
Date:October 6th, 2010 05:28 pm (UTC)
(Link)
Мелочи у меня. Советник статский, но в одном месте тайный. "Англицкое платье" - у Пушкина, кажется, всегда "англинское" или "английское", хотя Пушкину здесь следовать, конечно, не обязательно. И "загаженные ботинки" - у меня почему-то представление, что ботинками тогда назывались только женские... э-э... ботинки, а у мужчин были туфли или скорее, по осенней-то погоде, сапоги.
[User Picture]
From:sid75
Date:October 6th, 2010 05:59 pm (UTC)
(Link)
Вот уж никогда не попадалось "англинское"! А применялось в те времена не "аНглицкое", а "аглицкое" (есть в словарях). Что касается ботинок, то правильнее было бы "штиблеты", а еще лучше - "башмаки"
[User Picture]
From:al_ta_hd
Date:October 6th, 2010 07:35 pm (UTC)
(Link)
...а ты -прекрасный стилист!)
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:October 6th, 2010 07:43 pm (UTC)
(Link)
Спасибо! А почему вначале многоточие? :)
[User Picture]
From:sozertsatel
Date:October 6th, 2010 10:26 pm (UTC)
(Link)
Ну и кот. В самый ответственный момент - смылся. :)
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:October 7th, 2010 03:09 am (UTC)
(Link)
Март. И вообще, он предупреждал :)
[User Picture]
From:haziryam
Date:October 13th, 2010 11:53 am (UTC)
(Link)
Кот поэта не у тебя ли сейчас живёт? :)
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:October 13th, 2010 11:57 am (UTC)
(Link)
Как пошел в том марте по кошкам, так и сгинул :((( Любовь, понимаешь! :)
[User Picture]
From:rualev
Date:December 27th, 2010 07:12 pm (UTC)
(Link)
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:December 28th, 2010 06:31 am (UTC)
(Link)
Спасибо! :)
[User Picture]
From:yako_skimen
Date:December 29th, 2010 09:01 am (UTC)
(Link)
Спасибо, очень понравилась ваша сказка!Очень хорошо передает дух того времени и старого города(Я представляла Питер, не знаю так или нет). и атмосфера в сказке волшебная..
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:December 29th, 2010 09:05 am (UTC)
(Link)
Я рада! Большое спасибо!

Питер, конечно!!! :))
[User Picture]
From:iraizkaira
Date:March 18th, 2013 09:36 am (UTC)
(Link)
Ой, что-то мне поэта жалко! Ты пошто поэта женила, жестокая?! Али не знаешь, что опосля свадьбы вся жизнь сразу кончается??
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:March 18th, 2013 09:49 am (UTC)
(Link)
Разве ж я женила? Я оставила поэта "в минуту злую для него", как АСП - Онегина. Нехай сам решает :))) Может, в отличие от кота и увильнет :)
[User Picture]
From:luckyed
Date:March 18th, 2013 02:16 pm (UTC)
(Link)
Чудесная история. Спасибо.
[User Picture]
From:tarnegolet
Date:July 14th, 2013 06:23 am (UTC)
(Link)
Рада!
My Website Powered by LiveJournal.com