tarnegolet (Татьяна Разумовская) (tarnegolet) wrote,
tarnegolet (Татьяна Разумовская)
tarnegolet

"Милый друг"

В детстве никто не контролировал мое чтение. Родителям и без этого хватало забот, и я таскала с книжных полок всё, до чего дотягивалась рука. Ничего плохого от этого не случилось, хотя романы Бёлля, Зигфрида Ленца, Томаса Валентина, Кристины Живульски, Марии Рольникайте, прочитанные в 10-12 лет, несомненно, вносили темные тени в мое детское мироощущение. Впрочем, детской душе всё на пользу – она как-то по-своему усваивает, переваривает духовную пищу, перерабатывая ее в кирпичики, строящие личность. Когда-нибудь всё это пригождается, иногда прямо, чаще косвенно.

Но, как я сегодня это вижу, одно точно было не на пользу. Мне было десять, когда папа увидел, как я погружена в толстый том.

- Ты читаешь рассказы Мопассана? – удивленно спросил папа.
- Ну и что? Я уже и «Жизнь» прочла! – гордо ответила я.

Много ли я там понимала? Вряд ли. Социология переводилась в близкие понятия «хороший-плохой», и, наверно, тут я не очень сильно ошибалась, ловя писательское отношение. Но вот физиология любовных отношений была мне непонятна и противна. А натурализм некоторых сцен отвратителен до ужаса - часто мучил кошмар из «Жизни»: фанатичный священник забивает ногами ощенившуюся суку.

В результате я всю жизнь избегала брать Мопассана в руки, благо и других писателей достаточно. А вот сейчас вдруг взяла «Милого друга».

И насладилась вкусным, небыстрым, подробным и внимательным стилем. Где долго, в деталях описывается всё: интерьеры и пейзажи, красота женского лица и вся его сложная мимика. Еда и разные запахи. Внутренние переживания героев и их фраки, обувь, цилиндры, трости. Обстановка издательства газеты, кабинеты, столы, обои и все ее сотрудники, с их внешностью, способностями и характерами. Ничего не пропускается, мелочей нет, взгляд писателя внимателен, дотошен, он выписывает создаваемый мир в полном объеме.

И одновременно я понимаю, что хоть это всё прелестно, но сегодня так писать нельзя. То есть, можно, имитировать эту манеру легко, но незачем. Как незачем носить фижмы и турнюры, разве что на маскарад. Другое время, другой язык прозы.

Хотя некоторые высказывания Мопассана вполне применимы к нашим дням. Вот так он пишет о будущем министре и о депутатах.

«В глубине души он был убежден, что ему удастся оттягать портфель министра иностранных дел, к которому он давно подбирался.

Это был заурядный политический деятель, не имевший ни своего лица, ни своего мнения, не блиставший способностями, не отличавшийся смелостью и не обладавший солидными знаниями, — адвокат из какого-нибудь захолустного городка, провинциальный лев, иезуит под маской республиканца, искусно лавировавший между враждующими партиями, один из тех сомнительного качества либеральных грибов, что сотнями растут на навозе всеобщего избирательного права.

Благодаря своему доморощенному макиавеллизму он сходил за умного среди своих коллег — среди всех этих отщепенцев и недоносков, из которых делаются депутаты. Он был достаточно вылощен, достаточно хорошо воспитан, достаточно развязен и достаточно любезен для того, чтобы преуспеть».

Мне всё в этом компактном и хорошо выстроенном романе понравилось, кроме одного – главного героя. Нищий авантюрист, ловелас, который делает блистательную карьеру через женщин, добиваясь состояния и высших должностей, может быть подлым, беспринципным, аморальным. Но он должен быть умен, талантлив, гибок и бесконечно обаятелен.

Но вот Жорж Дюруа – увы! – совсем не таков. Постоянно упоминается его великолепная фигура и дивные золотистые закрученные усы. И это всё. Он неумен, неловок, бесталанен, пошло брутален, просто груб. Совершенно непонятно, чем он так пленяет умных, красивых, незаурядных женщин из высшего света Парижа, что они теряют голову. Его называют «милый друг», но никакой милоты в нем не чувствуется. Если бы он был милым, ласковым котиком, умеющим вкрасться в женскую душу, всё встало бы на свои места. Но никакого обаяния в нем нет. И это разрушает цельность романа.

Вот другой карьерист, идущий к вершинам тем же путем, через женщин, его литературный предшественник Эжен де Растиньяк – куда как убедительнее. Или Мопассан изо всех сил пытался не повторить Бальзака, когда он сочинял своего героя? И пришел к противному, но герой при этом утратил свой шарм.
Tags: мемуаризмы, размышлизмы, читая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments