tarnegolet (Татьяна Разумовская) (tarnegolet) wrote,
tarnegolet (Татьяна Разумовская)
tarnegolet

Categories:

Бабушка -2

(продолжение рассказа о Т.М. Разумовской, в девичестве Шпиро)

Еще немного о польском периоде ее жизни.

Два брата бабушкиного отца, Маркус и Исаак Шпиро, были процветающими банкирами в Варшаве. Их банки и богатые дома стояли на центральной Маршалковской улице.

Бабушка любила гостить у дядьев и дружила с дочерью Маркуса, своей ровесницей и тезкой – ту тоже звали Толей.

Однажды, приехав в Варшаву на каникулы, бабушка увидела у Толи на пальце колечко со сверкающим камнем. И ей страстно захотелось такое же! Просить напрямую она считала неудобным, а потому изобрела обходной путь: целый день, так или иначе, заговаривала о кольцах. «Ах, какое колечко я видела в витрине!» - твердила она с утра. Притом, всё время ходила надутой, показывая, какая она бедная-несчастная. И добилась своего – дядя купил ей колечко! «В общем, я отвратительно себя вела! – говорила бабушка, посмеиваясь при этом. – И как мне не было стыдно так выцыганивать колечко!»

В том же доме у дяди бабушка выпендрилась еще раз. Для обеих девочек, учившихся уже в старшем классе гимназии, были куплены билеты на гастрольный спектакль Петербургского драматического театра. Гимназисткам тогда категорически запрещалось посещать театры, и бабушкина сестра Толя надела на выход нарядное платье. А бабушка вдруг заупрямилась и сказала, что пойдет только в гимназической форме!

Подозреваю, дело было в том, что платье кузины было лучше, чем ее. Никакие уговоры не помогли – упрямица отправилась в театр в форме. И сразу же в фойе была остановлена строгим служителем и отправлена домой. Вечер был испорчен.

Оглядываясь на свою юность, я понимаю сейчас, что эти приступы немотивированного ослиного упрямства, осложнявшего жизнь и себе и окружающим, достались мне от бабушки. Стоит начать изучать семейные истории, и ты начинаешь догадываться о себе.

И еще помню рассказ бабушки о ее бабушке Эстер. Та была очень важной дамой. Каждый день, в определенный час, к ней заходили сыновья: Маркус, Исаак, Бернард и Макс (когда приезжал в Варшаву из Люблина). Перед этим визитом служанка помогала ей надеть строгое вечернее платье и подавала чистый, уложенный в прическу парик (мои знания о жизни и быте евреев были в юности равны нулю, поэтому парик я воспринимала, как дань восемнадцатому веку, спутав его с началом века двадцатого - давно же было, правда?).

Сыновья проводили с матерью час времени, учтиво с ней беседуя, к столу подавались только чай и печенье. Это бабушка рассказала в глубокой старости – ей хотелось такого же ежедневного сбора всех детей в определенный час и небыстрой почтительной беседы. Но время было иным - быстрым, нервным, дочери и сын работали, помимо этого делали тысячу дел… Какой уж тут ежедневный сбор за чаем с печеньем!

В 1910 году Макс Шпиро неожиданно остался без работы. Фабрикант, у которого на заводе Макс работал химиком, позволил себе антисемитское высказывание. Макс ушел, хлопнув дверью. Некоторое время семья находилась во взвешенном состоянии, но в 1913 году младший брат Макса Бернард открыл в Петербурге красильный завод и предложил Максу место инженера-химика. Семья Шпиро переехала в столицу Российской империи.

Поскольку бабушка тогда уехала из Польши навсегда, и с этого момента началась долгая российская часть ее жизни, я добавлю несколько слов.

У бабушкиной мамы Фанни было шесть сестер. Об одной из них, Цецилии Хват, я запомнила три крохотных эпизода, рассказанных бабушкой. Приведу их здесь, потому что больше рассказать их негде и некому.

ЦЕЦИЛИЯ И ПИНХУС

Дядя Пинхус и тётя Цецилия были маленькими, кругленькими и обожали друг друга. Возвращаясь домой, Пинхус часто доставал из кармана пальто большую мягкую грушу и, минуя клубок из шести детей, вопящих: «Папа! Папа!», протягивал ее жене.

- Кушай, Циленька!

Цецилия часто запиралась в спальне и проводила часы перед трюмо, накладывая кремы, маски, пудрясь и завивая щипцами локоны. Дети, соскучившись, стучались в дверь и спрашивали:

- Мама! Что ты там делаешь так долго?
- Я делаю вам красивую маму! – отвечала Циля через дверь.

Это был богатый дом в Люблине. Как-то, когда Циля и Пинхус были в театре, к ним залезли воры и украли все Цилины драгоценности.

Прослышав об этом, бабушкина мама Фанни отправилась к сестре, чтобы ее утешить. Когда она открыла дверь, то услышала звуки патефона: Циля и Пинхус, два пухлых шарика, увлеченно танцевали в гостиной.

- Циля! – вскричала Фанни. – Такое несчастье! Как ты можешь танцевать?!!

- Оставь меня в покое! – ответила Цецилия, не прерывая танца. – Не порти нам настроения!

Цецилия и Пихус Хват, и все их дети погибли во время Холокоста.

И оба дяди-банкира и все их потомки исчезли тогда же. Известно, что Маркуса с женой Густавой выбросил из верхнего окна их дома шофер-поляк в сентябре 1939, когда немцы вошли в Варшаву… Из огромной польской ветви не осталось никого.

Родители бабушки, Макс и Фанни Шпиро, польский период жизни



Эстер, мать Макса, бабушка моей бабушки. Урожденная Мендельсон, в двух замужествах - Шпиро и Могилевер.



Маркус Шпиро, дядя моей бабушки


Все братья вместе: Макс, Маркус, Исаак и младший Бернард. Юные дамы - жены старших братьев. Слева сидит еще одна девушка, возможно, их сестра Рахиль. Мы ничего о ней не знаем



Толя Шпиро, дочь Маркуса, кузина моей бабушки
Tags: моя семейства
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ***

    Мир всегда был безумен и жесток, Но сейчас он вышел на новый виток И еще ошизел чуток. Терпимости недовес, А над масками злой разрез Глаз, будто…

  • Задумавшись

    То полусвет, то полутьма, То снег с дождем, то жар и морок, И было тридцать, было сорок, Была весна, была зима, Любовей разных кутерьма, Забот…

  • С грустью

    К чему искать оттенки слова? Есть или «круто», или «клёво». Всё проще речь, и ныне мы Забыли про синонимы!

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments