Category: дети

мир удивителен

"МОЯ БАБУШКА: ТАТЬЯНА МАКСИМОВНА РАЗУМОВСКАЯ"

"Когда бабушка узнала, что меня назвали Таней, она была очень недовольна. Откуда моим совершенно ассимилированным родителям было знать, что в еврейской традиции не называют ребёнка по живому родственнику, только по умершему? Но потом бабушка вспомнила, что она-то совсем не Таня, а записана при рождении как Тойба («голубка» на идише), а в Польше звали ее Теофилия, по-домашнему Толя. «Толя! — умирала я с хохоту в свои четыре года, когда бабушка мне это рассказала. — Это же мальчиковое имя!» Бабушка хохотала вместе со мной".

Очерк о бабушке опубликован в "Заметках по еврейской истории".

Чтобы увидеть фотографии в полный размер, по ним нужно кликнуть. А ежели кому захочется прямо в журнале написать отклик, мне будет приятно )

http://z.berkovich-zametki.com/y2019/nomer7/razumovskaja/?fbclid=IwAR33ny3SZ2KnhoLTnKTzEwN9uA05kmgUx_E0-csmItPvhU9iYz5DWm43AEw
профиль

Устами младенца

Мой шестилетний сын рассуждал вслух:

- Папа у нас талантливый... И деда талантливый... Я тоже талантливый... А вот ты, что ты вообще умеешь? Книжки читать, что ли? *скептически*

И ведь как прав-то был! Сыну уже 33, а я так больше ничему и не научилась.
мир удивителен

Бабушка - 4

(Блокада. Эвакуация)

О том, как моя семья пережила блокаду, подробно, по месяцам, написал мой отец в книге «Дети блокады». Как исчезала еда из магазинов, уменьшались порции хлеба вплоть до того кусочка серо-зеленой выпечки, величиной со спичечный коробок…

Я не буду повторять эти рассказы, вспомню только один эпизод, не вошедший в папину книгу.

В самом начале блокады к моим родным зашла женщина с одиннадцатилетней дочкой. Она когда-то приходила в дом делать уборку. Теперь они бежали из области, захваченной немцами. Остановились у родственников в Ленинграде и привезли с собой огромное богатство – половину лошади. Через месяц в дверь позвонили. На пороге стояла та самая девочка, дочка этой женщины.

- А где мама?
- Мама умерла.

Конину родственники забрали себе, девочку выставили на улицу, дав ей с собой одеяло. Она пришла в единственный дом, который запомнила после приезда…

- А где твои продуктовые карточки?
- Нету. Отобрали…

Бабушка не смогла прогнать ребенка. Но чем же ее кормить?

- Я раскладываю картошины по тарелкам. Лишнюю половинку Леве, он совсем тощий… Нет, как же я недодам ребенку, этой девочке? И перекладываю туда-сюда…

Это еще было самое начало блокады, когда в доме иногда бывала картошка. Через какое-то время девочку принял детский дом.

Collapse )
мир удивителен

Бабушка -2

(продолжение рассказа о Т.М. Разумовской, в девичестве Шпиро)

Еще немного о польском периоде ее жизни.

Два брата бабушкиного отца, Маркус и Исаак Шпиро, были процветающими банкирами в Варшаве. Их банки и богатые дома стояли на центральной Маршалковской улице.

Бабушка любила гостить у дядьев и дружила с дочерью Маркуса, своей ровесницей и тезкой – ту тоже звали Толей.

Однажды, приехав в Варшаву на каникулы, бабушка увидела у Толи на пальце колечко со сверкающим камнем. И ей страстно захотелось такое же! Просить напрямую она считала неудобным, а потому изобрела обходной путь: целый день, так или иначе, заговаривала о кольцах. «Ах, какое колечко я видела в витрине!» - твердила она с утра. Притом, всё время ходила надутой, показывая, какая она бедная-несчастная. И добилась своего – дядя купил ей колечко! «В общем, я отвратительно себя вела! – говорила бабушка, посмеиваясь при этом. – И как мне не было стыдно так выцыганивать колечко!»

В том же доме у дяди бабушка выпендрилась еще раз. Для обеих девочек, учившихся уже в старшем классе гимназии, были куплены билеты на гастрольный спектакль Петербургского драматического театра. Гимназисткам тогда категорически запрещалось посещать театры, и бабушкина сестра Толя надела на выход нарядное платье. А бабушка вдруг заупрямилась и сказала, что пойдет только в гимназической форме!

Collapse )
на выставке

Таксист

- Конфетку хотите? Там снаружи этот заменитель шоколада – настоящего шоколада давно нет – а внутри орешки и еще что-то твердое… Ага, грильяж… Солененькое – это я тоже люблю. Я на Каспии рос, так там мы черную икру мисками ели. Утром мать ставит миску икры: «Пока не съешь, гулять не пойдешь!» А я на нее уже и смотреть не мог… Точно, «Белое солнце пустыни». Я вообще не знал до двадцати лет, что есть еще и красная икра. Когда приехал в Питер учиться, мы с приятелями пошли в кафе, заказали бутерброды с икрой. Я смотрю на эти красные шарики, зову официанта, спрашиваю: «Это что такое?!!» А приятель говорит: «Ешь спокойно, это икра!»

…И рыбу я знал только свою, каспийскую, осетры да бычки. Отец бывало в море уйдет, привозит трех-четырех осетров. Ну, мать нажарит, засолит. Уху сварит. А отец одного целиком завялит. И мне говорит: «Не трожь!» Это было его, к пиву, он к друзьям пиво ходил пить и куски вяленого осетра прихватывал. Не, мне тоже маленький кусочек отрезал, и это всё. А я как вырос, стал у него куски таскать. Отрежу кусочек – и в лес к приятелям. Осетр, когда завялится, так он твердый, как камень. А на костре его разогреешь, он мягкий становится, дух от него! И под пивко – ух!

… Я когда учился тут, мне родители каждый месяц посылали с самолетами передачу – осетра соленого и банку икры. Тогда это запросто было. А нынче всё – вывоз запрещен. Если обнаружат, так штраф огромный, а то еще и посадят. Лучше не рисковать. Можно баночку в аэропорту купить, с собой взять, но это уже дорого. Не так, как тут, но всё равно – валютная цена. Я семью на Каспий вывожу, так они там икрой отъедаются, там у меня всё схвачено, все знакомцы.

Collapse )
профиль

Суккот

В больших городах и в далекой глуши
В Суккот непрерывно шумят шалаши.

На крышах дырявых, как старый ушат,
Широкие ветки тихонько шуршат.

Зачем в шалашах восемь суток подряд
Гирлянды сверкают и свечки горят?

Зачем все евреи спешат в шалаши?
Зачем там весь день мельтешат малыши?

Зачем они пьют там, поют и едят?
О чем непрерывно и громко галдят?

Они вспоминают минувшие дни,
Как в знойной пустыне скитались они.

Как в кущах спасались от жгучих лучей,
Как манну сбирали, кто был побойчей.

О бренности крова, дорогах души
Всё снова и снова шумят шалаши.

Праздничная трапеза в сукке. С гравюры Бернара Пикара, 1722

Collapse )
она же

11 сентября 2001 года

Я не забыла и не забуду никогда. Просто вчера я не посмотрела на календарь. Не важно, что было тогда утром и днем – обычный рабочий день. Память включается с того момента, как в автобусе, по дороге домой, позвонил на мобильник сын.
Это было непонятно и страшно.

Мой обычно сдержанный и ироничный сын каждые десять минут звонил мне и кричал: "Мама! Что происходит!.. Это конец света!"

А я ничего не понимала, сидя в автобусе, только то, что он в страшном состоянии. И бормотала в трубку: "Ничего, подожди, я сейчас буду... уже через 20... через 10 минут... я уже у дома".

Collapse )
на выставке

Папа и Астрид



Среди множества игрушек, которые сделал папа, одной из самых любимых у детей нескольких поколений был Карлсон.


Работа Л.Разумовского

Collapse )
профиль

Утка и утконос

Утка, встретив утконоса,
На него взглянула косо.

- Вот уродливая утка!
На нее смотреть-то жутко.

Просто меховой мешок!
У меня культурный шок!..

Ухмыльнулся утконос,
Клюв раскрыл и произнес:

- Ты, балда, кончай браниться!
Редкий зверь я, а не птица.

Collapse )