Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

мир удивителен

РОМАН"ЗУЛЕЙХА ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА", ГУЗЕЛЬ ЯХИНОЙ

Конечно, это неправильно: сначала посмотреть фильм, потом читать книгу. Но так уж получилось. Устыженная друзьями, книгу прочла. И сериал, вполглаза просмотренный, не помешал, их связывает разве что гениальная игра Чулпан Хаматовой.

Спасибо, друзья, я давно не получала удовольствия от сегодняшней литературы, даже награжденный всякими премиями. А этот роман – талантливая проза, особая образность, свой язык, свой взгляд на мир.
При этом, роман очень неровный. Попробую рассказать о впечатлениях.

Первая часть – татарская деревня, жизнь в семье через видение и ощущения Зулейхи – самая мощная. Выписала масляными красками, где-то выпуклые пастозные мазки, где-то тончайшие лессировки. Ты физически ощущаешь весь этот мир, с его разнообразными предметами, их весом, тактильным к ним прикосновением, запахами, движением с ними и между ними.
Он зрим, красив и очень страшен: Зулейха, не знавшая ничего другого, гордится своим «хорошим мужем», при этом она в доме наподобие рабочей скотины, рабыни. С ней не говорят, ей отдают короткие приказания, унижают, бьют, а любовь мужа – изнасилование.

Дальше язык романа меняется. Та плотная живая реальность, что была вначале, заменяется условно-схематичным ее описанием с точечными вставками живых деталей, взятых очевидно из рассказов тех, кто это пережил. Но их не хватает, чтобы наполнить прозу плотью. Ритм монотонен, энергетика часто падает, буксует. То же и с персонажами: то какое-то лицо проступает выпукло, ярко (точная реплика, реакция), то снова уплощается, становится схемой.

И всё поселение Семрук на Ангаре мало реально. Как будто начато полотно, что-то набросано – проглядывают будущие домики, наброски людей, но ничего не дописано, огромные куски чистого холста.

Но всё можно простить за дивные страницы, где Юсуф, мальчик, ничего не знающий, кроме Семрука, познает свой огромный мир: поселок, тайга, Ангара. А потом учится видеть живопись, и пространство его духа и фантазии расширяется и крепнет.

Так же прекрасна история с живописцем Иконниковым, воссоздающим в бараке кистью мир Парижа и Ленинграда, по памяти, а еще пишет свою Сикстинскую капеллу на потолке, выданную тупому гэбисту за наглядную агитацию.

И, конечно, это не роман о «раскулачивании» и о людях, брошенных в нечеловеческие условия. Это, скорее, притча, достигающая в отдельных местах высокой поэтичности. И концовка ее – печальная и притчевая, но с крохотной надеждой на свет впереди для Юсуфа.
на выставке

ТРИ КОРОТКИХ БАЛЕТА –

Иржи Килиана, Андониса Фониадакиса и Хофеша Шехтера, объединенных в единое действо под общим названием «Антитеза»

Прежде, чем попытаться рассказать о каждом из этих балетов, что само по себе дело неблагодарное – как словами передать то, что происходит в танце? – попытаюсь обозначить то общее, что я увидела в работах этих замечательно ярких современных мастеров.

Забыты все понятия классического балета – все эти па-де-де, плие, па-де-ша… Танцоры ползают по сцене, катаются по ней, сталкиваются в прыжках, скручиваются. Все движения, все возможности пластики используются для работы на образ.

Исчезли пачки, пуанты, костюмы. Минимум условной одежды, ничего не отвлекает от мощной работы тел.

Ушло понятие цельного балета, написанного великими композиторами. Артисты танцуют под стихи и прозу, под технический скрежет, под тишину, под разные музыкальные отрывки, под ритмический стук – под всё что угодно. Звуковой фон не сливается с танцем, но часто контрастирует, спорит с ним, усиливает напряжение дисгармонии.

Этот балет не рассказывает прекрасные сказки, он поднимает мучительные вопросы нашего времени.

Collapse )
мир удивителен

«МАСТЕР И МАРГАРИТА», 1972

Открыла для себя не только первое полноценное воплощение романа на экране (в том же году Анджей Вайда выпустил «Пилат и другие», по библейской части романа), не только замечательного югославского режиссера Александра Петровича, но и экранизацию, которая мне бесконечно нравится, в отличие от прочих попыток.

Прежде всего, это не совсем экранизация, точнее, совсем не экранизация. Петрович объединил «Мастера и Маргариту» с «Театральным романом». Он разъял обе вещи, расколол на нужные ему куски и воспользовался ими для составления собственного витража, собственной мысли – и сделал это прекрасно.

Драматург Николай Максудов, Мастер, пишет пьесу о Понтии Пилате, и дальше начинается кафкианская история попыток эту пьесу поставить в театре. И не важно, что Москва не похожа на Москву, а, скорее, на какой-то гигантский провинциальный город. И что герои откровенно не похожи на героев романа. Мастер, Маргарита, Воланд – внешне совершенно другие, но это не мешает, а даже обостряет восприятие происходящего на экране, отрывая от своих привычных образов и погружая в мир, созданный Петровичем.

Вся команда Воланда, вместе с ним самим, действительно демоническая – отталкивающая и привлекательная одновременно. И Бегемот тут – не ряженый в пошлый костюм кота актер, а жуткий демон, спутник Князя Тьмы.

Collapse )
профиль

На букву "А"

Мне было четыре года, когда мы втроем – папа, моя двоюродная сестра, которой тогда уже было семь лет, и я – играли в словесную игру.

Перекидывали друг другу мячик, и один говорил начало слова, а тот, кто ловил мяч, должен был сходу закончить, угадав задуманное. КОШ – КА, ТАРЕ-ЛКА, УЛ-ИЦА.

Мне страшно хотелось выиграть. Я кинула мячик сестре и сказала:
- А –

- -рбуз.

- Нет!

- -ист.

- Нет!

Сестра надула губы, я понимала, что выигрываю. Подключился папа, чуя назревающее напряжение.

- Абажур?

- Нет!

- Автомат?

- Нет!

- Ну, скажи следующую букву.

- Не скажу! Сдавайтесь!

- Ладно, сдаемся. Какое слово?

И я гордо произнесла:
- А-БЕЗЬЯНА!
профиль

Устами младенца

Мой шестилетний сын рассуждал вслух:

- Папа у нас талантливый... И деда талантливый... Я тоже талантливый... А вот ты, что ты вообще умеешь? Книжки читать, что ли? *скептически*

И ведь как прав-то был! Сыну уже 33, а я так больше ничему и не научилась.
мир удивителен

"Чернобыль"

Я отлично помню тот день – 26 апреля 1986 года. В Питере была чудная весенняя погода – солнце, перемежающееся с легким дождиком, и мы сыном долго гуляли, это был его день рожденья, ему как раз исполнилось 2 месяца. Вечером позвонил знакомый физик и сказал: "Вымой коляску, выбрось все вещи. Дождь был сильно радиоактивным". Тогда еще никто ничего не знал, да и потом все СМИ молчали, пока не всполошились датчане, которых накрыло чернобыльским облаком.

Мы питались слухами, фейками и информацией «вражьих голосов», если они прорывались сквозь заглушки. Киевские друзья рассказывали потом, как всё местное начальство смылось из города с семьями, а ничего не знающие люди продолжали гулять по улицам, полным смертью… Как одна часть каштанов стала черной, обгоревшей, а на другой цветы разрослись так бурно, что ломали ветки. Наша знакомая, врач-психиатр, видела, как радиация губит людей не только физически, она страшно воздействует на психику. В частности, пострадал ее сын, подросток.

Рассказывали, как пожарников и солдат отправляли к реактору без защиты и ничего не объяснив, и они все быстро погибли… Как людей с зараженной территории обрабатывали горячей водой, что только активизировало заражение… Как рождались двухголовые младенцы… Слухи, жуткие слухи, из которых трудно вычленить правду.

Посмотрела вчера все пять серий фильма.

Больше всего впечатлило, как американцам удалось воссоздать российскую атмосферу и быт 80-х, почти без сбоев в развесистую клюкву.

Collapse )
на выставке

Озадачили

Я подкармливаю уличных кошек. Не то, чтобы они во мне нуждались – у нас везде стоят разовые тарелки с кормом и миски с водой. Коты сытые, ленивые, довольные. Просто один местный котяра, рыжий бандит с рваным ухом и выцарапанным в боях глазом, всякий день, по непонятным причинам, встречал меня радостным мурчанием, терся о туфли и всячески выражал свою симпатию.

Так тянулось года три, и, в конце концов, он меня приручил, то есть прилапил. Разбудил мою совесть, как декабристы Герцена, и теперь я не выхожу из дома без горсти кошачьей еды. А вчера решила разнообразить подношение и наломала в пакет еще и сосиску. Хорошую сосиску, оторванную от собственного обеда.

Так вот, эти помойные кошки выели все свои мюсли, брезгливо обойдя куски сосиски. Сосиску растащили всеядные вороны.

Вот я и думаю, почему?

1. То ли кошки настолько привыкли к сухому корму, что другой уже не воспринимают?
2. То ли сосиска сделана из такой дряни, которую умные звери в рот не берут?
3. То ли – чем черт не шутит! – иерусалимские коты соблюдают кашрут?
мир удивителен

Самоощущение

Есть женщины, ощущающие себя ослепительными красавицами. Это никак не связано с их реальной внешностью – они могут быть красивы, могут быть уродливы. Но держат себя, как красавицы, ходят, говорят, одеваются, как красавицы. «Я – самая обаятельная и привлекательная! Все мужчины без ума от меня!». И так их и воспринимают. Из самых известных примеров – Лиля Брик, Лариса Рейснер. Скорее, некрасивы, но мужчины сходили от них с ума.

Есть мужчины, которые считают себя неотразимыми донжуанами, покорителями любой дамы. Брюхастый, неумный и наглый пошляк свободно подъезжает к прекрасной женщине на улице и уверен, что он осчастливливает ее своим вниманием. Вот тут я не уверена, что это всегда срабатывает… Может, женщины менее внушаемы? Но отказ его не смущает, не заставляет усомниться в себе.

На любой работе есть сотрудники, непоколебимо уверенные в собственных талантах, в своих решениях любых вопросов, в том, что они – самые-самые подходящие товарищи для этой и любой высокой должности.

Это еще замечательно изобразил Евгений Шварц в «Голом короле». Глупый и бездарный король искренне считает себя великим и умным. И вот он притормозил перед комнатой ткачей, чью ткань не мог увидеть дурак или тот, кто не соответствует своему месту.

КОРОЛЬ: Да… Ткань-то особенная… Конечно, мне нечего беспокоиться. Во-первых, я умен. Во-вторых, ни на какое другое место, кроме королевского, я совершенно не годен. Мне и на королевском месте вечно чего-то не хватает, я всегда сержусь, а на любом другом я был бы просто страшен.

Collapse )
мир удивителен

"Град обреченный"

Я не оригинальна – люблю Стругацких, с юности и посейчас. Но вот «Град обреченный», скачанный в читалку, мучаю уже вторую неделю. Мне скучно, неинтересно.

Спросила себя, почему? И решила, подумав – потому что в этой книге голая идея, не ставшая литературой, искусством. Хорошая, умная идея: насильственный эксперимент над самыми разными людьми, даже если он задуман из самых лучших побуждений, приводит к жестокости, злу, к власти неизбежно приходят самые гадостные. И все будут несчастны, даже если чудом останутся живы.

И это всё. Я изложила эту прекрасную мысль в двух предложениях. И больше в книге ничего нет, несмотря на обилие героев, диалогов, сюжетных ходов. Ничего не остается для сомнений, размышлений, всё ясно. Поэтому это не Искусство. Искусство – всегда многослойно, даже если, на первый взгляд, просто. За простым текстом, ясной картиной, внятной музыкой – остается еще что-то, нечто. Что-то, что не укладывается в простое описание, пересказ. Что-то, что каждому из нас – читателей, зрителей, слушателей – говорит свое. Искусство – это всегда диалог тебя и стихотворения, книги, спектакля. Если не о чем говорить, думать, спорить, если истина очевидна, то ты – оказываешься ни при чем. Ты не нужен абсолютному утверждению, ты выслушал молча, внутренне согласился и пошел дальше.

Поэтому прелестен и любим «Понедельник начинается в субботу», но скучна «Сказка о тройке», где всё однозначно, всё в лоб. Поэтому люблю «Жук в муравейнике», оставляющий место для разного понимания, размышления, и равнодушна к продолжению – «Волны гасят ветер», там тоже голая идея, которую можно изложить в двух-трех фразах.

Поэтому так невыносимо скучно читать позднего Толстого, признаюсь, что «Воскресение» я не одолела с трех попыток. Из его вещей ушла живая пульсирующая многогранность, включающая читателя в создание придуманного им мира, в соавторы - как бывает при близком контакте с Искусством.

Там не о чем задумываться, спорить. Можно только кивать, соглашаться: да, общество уродливо. Да, барину совращать девиц из низших слоев общества аморально. Всё очень правильно, но хватило бы статьи на тему. Жесткой статьи, с приведением реальных примеров о загубленных жизнях. А Искусство тут ни при чем, как бы прекрасен ни был сам Толстой, мучительно страдающий от несовершенства мира.
tarnegolet

Такой Норштейн

Вроде, всё мы про него знаем. Мульфильмы – наизусть, книжки какие-то его читали, документальных фильмов о нем, встреч, бесед – полно.

Но Норштейн – это больше, чем Юрий Борисович Норштейн, это такая особая планета, которая упрямо движется по своей орбите, невзирая на вздорные всплески времени и событий. И хотелось посмотреть один раз вживую и вблизи.

Вечер начался на контрасте. Представляющий Норштейна Евгений Альтман (хозяин одноименной галереи-магазинчика) был полон пафоса, голос взлетал и трепетал: «Великий… гениальный… эпохальный… непревзойденный… горжусь тем, что я его современник…»

Слушать это было скучно, а Норштейну, который топтался рядом, и вовсе мучительно. Я еще раз отметила, что у молодых россиян проблема со словом «наследие». На канале «Культура» приятный ведущий многажды вместо «наследие» говорил «наследство». А Альман вообще произнес «наследование»: «Его великое наследование останется с нами вечно…» Даже для надгробной речи это было бы перебором.

Норштейн на всё это что-то буркнул раздраженно. Сам он напрочь лишен пафоса, да и не лектор, не артист, до сих пор не привык к публичным выступлениям. Держится с залом по-домашнему. Путается в листочках, лежащих на столе, ругаясь на собственную бестолковость. Периодически кричит наверх оператору, через головы всего зала: «Макс! Дай мне картинку, где ёжик с филином! Нет, не могу найти, где я записал номер, ты так поищи!»

Collapse )