Category: отношения

мир удивителен

Сумерки королевы

…Всё возьми, но этой розы алой
Дай мне свежесть снова ощутить.
(1962)
Ахматова

Лондон молчит целых полвека,
Чёрный перстень дарен и сгинул,
Мнилась встреча – волшебная Мекка…
Проще вступить в ту же самую реку,
Чем обогреться чувством старинным.

Алые розы цвели когда-то,
Но будь ты прежде самой-пресамой,
Бог не вернёт того аромата,
Ждать и просить его - болью чревато,
Время жестоко к прекрасным дамам.


***

Грузная старуха глядится в стекло,
Ищет в нём абрис тонкой камеи.
Столько за годы всего в никуда утекло,
Что пересохли бы даже глаза Ниобеи.

Сколько поэтов влюблённых, гордых мужчин
Прежде пред ней сгибали колено!
Не задержался досель ни один,
Не избежал кто измены, кто тлена.

Только четвёрка этих щенят
К ней забегает на чай, кружат всё ближе,
Помельтешат и натащат стишат -
Резких, безвкусных, вот разве что рыжий…

В рыжем есть что-то – и ритм, и взгляд,
И обречённость грядущим драмам.
Как бы… но тщетно, тебе не вернут алый тот аромат,
Время жестоко к прекрасным дамам.
мир удивителен

Тетя Соня

Софья Самуиловна Тропп, в недолгом замужестве Сладкина - муж Иосиф погиб во время погрома. Старенькая мамина тетя, с которой мои родители съехались из двух коммуналок, когда мне был год. Получилась маленькая, но отдельная квартира в центре Ленинграда – немыслимая роскошь по тем временам.

Помню ее очень хорошо. Она меня обожала, баловала, называла «мáмеле». У нее на комоде стояла ее молодая фотография – стройная еврейская красавица, и еще – предмет моей детской зависти и восторга – белый страусовый веер, планки были из серебра, единственная дорогая вещь, сохраненная в нищенской советской жизни.

Collapse )
шляпа

Несколько сюжетов из жизни Джакомо Казановы

Казанова проездом в Казани
Заказал своей даме лазанью.
Съела, вышла из зала
И ему отказала,
Предпочтя Казанове вязанье.
*
Казанова проездом в Казани
Пожелал совершить обрезанье.
Но красотки, дорогу
Преградив в синагогу,
Не позволили сбыться мечтанью.
*

Казанова проездом в Казани
О любимом спросил пармезане.
И в тот же момент
Как вражий агент
Лишен был и чести и званья.

*
Казанова проездом в Казани
С Дон Жуаном вступил в состязанье.
Но этот скотина
Ударом дубины
Оборвал в середине лобзанье.
*
Казанова проездом в Казани,
Ненароком подсел на нарзане.
И его возмущенно,
Как наркобарона,
Били пьяные в доску пейзане.
*
Казанова проездом в Казани,
По салонам слегка партизаня,
Напоролся на сваху
И умчался со страху.
Через день его сняли с бизани.
мир удивителен

мир ЖЖ

В ЖЖ появился журнал "Проститутка Кэт. Записки шлюхи" и за короткое время набрал больше 24 тысяч читателей.

Почитала несколько постов. Уверена, что это чистой воды мистификация. По языку и тематике - это мир домохозяйки, грамотной, не очень счастливой, начитавшейся романов и романчиков в ярких обложках. И вот теперь она нашла для себя выход - пишет на "горячие" темы, энергично и на нескольких блогах сразу раздает советы на базе "своего опыта".

Удивительно только, сколько народу повелось на магнит названия жжурнала! :))
шляпа

Сказка об арбузной корке или "Альте захен!"


Заповедник Сказок


Для проекта День Арбузной Корки.

Некогда в славном и богатом городе Лодзи жил мальчик по имени Шлёмка, сын старьёвщика. Ведь в самом богатом городе непременно должны быть и самые бедные, потому что так устроен этот мир, правда?

Додик, отец Шлёмки, с утра до ночи шагал со своей тележкой по улицам Лодзи, по красивым кварталам, где каменные особняки прятались в садах, и по кварталам победнее, где кирпичные дома стояли строем, как солдаты на плацу, и кричал своё "Альте захен!", "Старые вещи!". А в самых бедных кварталах он ничего не кричал, потому что у бедняков и так все вещи перешиты и перелатаны, чинены и подкрашены, в заплатках и напайках, и никто их не выбрасывает, пока сама вещь, устав от жизни, не рассыплется в пыль.

Collapse )
шляпа

Перечитала «Героя нашего времени»

Оценила заново, что все завитушки и вычурности ранней лермонтовской прозы исчезли, язык стал ясен, точен, писательский труд никак не ощущается, тебя уносит неспешным течением чистой прохладной реки и тем напоминает пушкинскую манеру, к которой Лермонтов тянется.

Что до содержания, известного с детства, возникло несколько вопросов.
Collapse )
tarnegolet

Архив

Отгуляв, отплясав, отлюбив всех неверных и милых
(где они, что шутили? – исчезли подобьем шутих),
по клочкам и по строчкам, напрягши погасшие силы,
своего бытия разбираем тяжелый архив.

В кладовую души запирая любовно утраты,
по-драконьи обвив их собой и ревнивый прищуривши глаз,
мы безмерно, бессмертно, по-царски богаты
тем, что жадная жизнь навсегда отнимает от нас.